Сквозь боль и сомненья я шёл напролом, где вера ломалась под грузом обмана.
И мир открывался мне жёстким лицом, где правда горчила сильнее дурмана.
Я падал так низко — не видел земли, и тени сгущались, как холод под кожей.
Но где-то внутри тихо звали огни, что шепчут: "Терпи, это сделает строже".
Через боль к тишине, через крик к небесам, через ночь к тому свету, что греет изнутри.
Я не знал, но шёл дальше по чьим-то следам и нашёл в этой тьме слово Боже прости.
Через боль к тишине, где не нужно кричать, где душа принимает и учится жить.
Я терял, чтобы позже хоть что-то понять, и смирился, чтоб снова себя не убить.
Через боль к тишине, через крик к небесам, через ночь к тому свету, что греет изнутри.
Я не знал, но шёл дальше по чьим-то следам и нашёл в этой тьме слово Боже прости.
Через боль к тишине, где не нужно кричать, где душа принимает и учится жить.
Я терял, чтобы позже хоть что-то понять, и смирился, чтоб снова себя га-га не убить.
